В предыдущих статьях рассматривались два вида плазмы: входящая и исходящая. Которые отличаются между собой исключительно направлением трафика. Плазма, которая соответствует состоянию на борту самолета, только упоминалась. Аналог сомнительный. Такой же сомнительный, как регарх -- регистратор архивов аналитических машин, в сути своей – библиотека, которая постоянно обрабатывается и сортируется. Как выглядит человеческий аналог регарха -- тема сакральная. Потому что отвечает на сакральный вопрос, как выглядит жизнь после смерти. Понятое дело, жизнь после смерти есть. А все, что есть, должно как-то выглядеть. Какова она в ощущениях, на что похожа, с чем можно сравнить и какие правила для пользователя там работают? Если конечно там что-то работает, кроме чертей-кочегаров.
Хорошая новость, обещанная про загробную жизнь, остается в силе – ада нет, но то, что есть, нам все-равно не понравится. Не потому, что с инфозоной придется иметь дела напрямую, не отгораживаясь удобными инфо-экранами. Она нам не понравится в принципе. Также как ученым, отправленным на Солярис, не понравился контакт с иным разумом, потому что не к такому контакту они стремились. С «загробным миром» те же сложности. Он плох не потому, что плох, а потому что мы ждали совсем другое. Человек очистился от грехов, избавился от страданий и ждет благодати, а ему на голову выливают целый «океан Соляриса».
Религия предлагает нам некоторое количество «небесных этажей». В каждой культуре их считают по-своему. Инфологи тоже пересчитали. Для наглядности и простоты вернусь к самолету.
Итак, регистрация на рейс состоялась. Человек попрощался с близкими и поднимается вверх по трапу. Состояние тревожное, даже если он долго готовился совершить полет. Разные мысли приходят в голову. У трапа остались плачущие родные. Оглядываться назад тяжело. Смотреть вперед страшно. Впереди только белые облака. Что за ними? Этот этап («эшелон», «этаж»), получил поэтическое название «Белое небо», благодаря сплошной неопределенности. С этого «неба» еще можно спрыгнуть. Некоторые так и делают. Отдельные чудотворцы всю жизнь бегают по трапу туда-сюда. Пока дисциплинированные пассажиры рассаживаются в салоне, эти непоседы выходят из комы, чтобы переписать завещание и снова возвращаются в кому. До следующей идеи. Кто-то с плачущими детишками никак не простится, кто-то одержим ответственностью за недоделанные дела. Сроки «Белого неба» огромны, почти резиновые. Но и резину, как известно, нельзя тянуть бесконечно. Рейс отправляется по расписанию, а если кто опоздал – это был не последний рейс.
Пассажиры, занявшие места, переходят к следующему этапу, который носит не менее поэтическое название: «Бело-голубое небо». Отрыв от земли, набор скорости, преодоление облаков, выход в неземную красоту белоснежного поля под синевой. Самый приятный и беззаботный «этаж», но, вместе с тем и самый короткий. Он сродни опьянению и так же, как опьянение, чреват похмельем. По-сути, это боевые сто грамм для храбрости, чтобы человек не пугался предстоящих событий, относился к будущему с оптимизмом. События предстоят масштабные, но здесь, на «Бело-голубом», можно не думать об этом. Можно наслаждаться новыми удивительными ощущениями, потому что лайнер уже набрал скорость и стремительно приближается к следующему «этажу», «Сине-голубому». Небу не свойственен единый цвет, в какую сторону ни глянь -- везде свой оттенок.
На «Сине-голубом» эйфория проходит. Тревоги возвращаются. Их усугубляет ощущение необратимости, потому что на этом этапе соскочить уже сложно. Если конечно вы не тренированный парашютист и не имеете при себе снаряжение. Такие трюки медицине известны, но они скорее из разряда чудес. Примерно также, чудесным способом, кому-то удается запрыгнуть в салон самолета на полной скорости, не пройдя регистрации и не имея посадочного талона. Такими чудесами займется альмология. Медицина откажется их толковать. Впрочем, чудеса случаются на всех «небесах».
Последний реальный шанс исцеления остался на земле, когда самолет выруливал на взлетную полосу. Находятся патриоты бытия земного, которые разбивают иллюминаторы, чтобы с приличной высоты шмякнуться о бетон. Понятно, что здоровья от этого не прибудет, но можно продержаться до следующего рейса. Вернуться с «Сине-голубого неба» дано не каждому так же, как не каждому дано забраться на Эверест. И уж точно не каждому стоит пробовать. На «Сине-голубом» следует соблюдать спокойствие, заниматься делами, которыми занимаются все нормальные пассажиры, когда разрешат отстегнуть ремни. То есть, смотреть голодными глазами на стюардессу, ждать, когда понесут еду. А ее, наукой доказано, начинают носить всегда не с того конца.
Чем обычно занимаются пассажиры, когда лайнер набрал высоту? Восемьдесят процентов из них вспоминают, выключен ли дома утюг, положена ли в чемодан бритва… Романтики смотрят в иллюминатор, ищут неопознанные летающие объекты. Ипохондрики преодолевают физический дискомфорт. Обжоры налегают на поднос с едой, чтобы потом занять очередь в хвост салона. Все хотят скоротать часы ожидания. Восемьдесят процентов пассажиров пребывают в состоянии легкого очумения по проводу перспектив, испытывают тоску по людям, с которыми простились у трапа. Нормальная реакция нормального человека, оторванного от привычной среды. Наиболее типичная из нормальных. Кто-то молится, потому что боится. Кто-то размышляет о жизни. Все равно ничего другого делать на борту не дадут. Если, конечно, вы не член экипажа. Оставшиеся двадцать процентов в это время спят мертвым сном. Бедняги так уработались, что их разбудит только родной будильник.
На «Сине-голубом небе» человек все еще человек. Фактор тела все еще актуален. И, если физическая боль после смерти перестала быть заботой врачей и родных, это не значит, что она прошла. «Фантомные» боли после смерти – тема очень серьезная для будущей медицины. Они могут отличаться от боли, что мучила человека при жизни. Они могут быть непохожи на привычную боль так же, как ощущение от полета не похоже на все предыдущие ощущения. Всё, чем может успокоить будущая наука нас, перспективных покойников -- фантомные боли после смерти, как правило, не бывают невыносимы. В том числе душевные. Они слегка в стороне. Их можно игнорировать, если быть к ним готовыми, как космонавт к невесомости. К тому же, испытывают фантомные ощущения не все. Большинство пассажиров обращает внимание только на дискомфорт. На «Сине-голубом» альмены не архивируются, а продолжают внутри себя процессы, связанные с жизнью земной. Можно сказать, движутся по инерции, потому что понятие «инерции», как и «волны», одинаково применимо к материальной и информационной природе. На этом этапе еще можно «дозвониться» домой. Конечно, увидят смартфон – накажут, потому что всех просили отключиться до взлета. Но связь еще есть, и может сработать. Можно закинуть потомкам инфу о чем-то важном, но забытом в суматохе отъезда в аэропорт. О том, к примеру, что ключ от сейфа дедушка прятал в тапке. Кого-нибудь из внуков осенит пощупать старую обувь, прежде чем выбросить.
Однако лайнер поднимается на следующий «небесный этаж». К границе земной атмосферы, где у планеты округляется горизонт, ноги перестают упираться в пол, а попа теряет кресло. Воздуха становится меньше. Пассажиры испытывают «гипоксию». Им уже наплевать на не выключенный утюг. Их больше не волнует комплектация чемоданов. Половина пассажиров больше не отзовется на собственную фамилию. Кто-то видит сны наяву, кто-то бредит. Если человек не прошел подготовку, ему либо совсем некомфортно, либо уже все равно. А подготовку надо проходить обязательно. Подготовиться к смерти человеку гораздо важнее, чем к рождению, садику, школе и браку. Потому что не в школе и не в загсе закладывается предстоящая жизнь. В этих уважаемых заведения жизнь уже реализуется. Отсюда вывод: как только откроют подобные курсы, лучше их посетить.
Лайнер тем временем переходит на «Сине-черное небо». Сознание путается, картинка перед глазами плывет. В этой фазе альмена начинает активно готовиться к архивации. В этой фазе снятся самые яркие и безумные сны, которые переносят то в детство, то в старость, то в фантастические миры. В этой фазе человеку пора прощаться с самим собой, потому что вестибуляция стремительно угасает. Кто в сорок дней, кто в десять… уже не уверен, что прожитая жизнь принадлежала ему. Чудом вернувшиеся из этого состояния не рассказывают удивительных историй. Те, кому удалось спрыгнуть с «Сине-черного неба», продолжают жить в коме. Их альмены готовы стать частью большого архива, для жизни они уже не годятся.
Тем временем самолет сложил крылья, превратился в ракету и направляется к «МКС». Вот уж где будут радостные встречи с ушедшими близкими. Почему нет? Упаковывать архивы однотипных файлов гораздо проще. И распаковывать проще. Вполне логично, что души возвращаются обратно в тех же компаниях, только поменявшись ролями. Так работают теоны. Им так удобнее. Любого рода синхронизация экономит время, силы и архивные площади. А если у теона возникла необходимость добавить в компанию новые директории, у их носителя с детства будут проблемы. Он убежит из семьи, где не был понят, будет искать родные души вдали от дома. Итак, объединившись, праздничными колоннами демонстрантов, мы уходим с «Сине-черного эшелона» на «Черный».
Здесь надо сделать отступление. Добавить принципиальный термин. А также обратить внимание на фактор, который ни разу не рассматривался в основах инфологии, несмотря на то, что находится к ней близко. Термин, без которого теперь уже никуда. Речь идет о магнитном поле.
О том, что это явление гораздо сложнее, чем думает современная наука, говорить не буду. Не знаю, о чем она думает. Явление сложнее, чем думают о нем все науки, включая инфологию. Зону магнитного поля инфологи называют «зоной локально структурированного пространства», и отличается оно от пространства «неструктурированного», как зверь лесной от чучела в музее природы. «Сине-черное небо» кончается там, где кончается магнитное поле Земли. За ним начинается «Черное небо», но прежде чем выйти на его эшелон, альменные директории должны быть структурированы и обработаны, грубо говоря, «приведены к бинарному коду». Магнитное поле Земли не просто задействовано в этом процессе, оно является главным проводником архивных файлов. Именно Земли. Астрологи много интересного рассказывают о влиянии на наши судьбы различных планет, однако на 99% на нас влияет все-таки родная планета.
Магнитное поле Земли – живая структура. Его штормит. Оно напоминает парус над океаном. Но паруса не защищают судно от ветра (в данном случае солнечного), они управляют ветрами, чтобы двигать суда по курсам. И, так как это структура живая, все «линии» его и «слои» – понятия условные. В информологии они называются «хурами» -- новый, принципиально важный термин. Применительно к магнитному полю хура – условная силовая линия, направляющая (в том числе) файлы архивов в процессор для обработки. Есть мнение, что термин происходит от одноименного дерева, плоды которого похожи на тыкву -- на то, как изображают магнитное поле Земли (любое биполярное магнитное поле). Дерево по имени хура произрастает главным образом в Латинской Америке и может сложиться мнение, что вся информология произрастает оттуда. Но это не так. О видах и назначениях хур еще пойдут разговоры. Сейчас важно понять их смысл.
Хура в информологии – конструктивный элемент живых фракталов. Силовые линии локально структурированного пространства, участок информационной «нейросети», в котором, по каким-то странным законам, концентрируются процессы, чтобы усилить и ускорить свое течение. В контексте земного ландшафта это русла рек и звериные тропы, в контексте магнитного поля это могут быть линии, в которые собирается металлическая стружка под действием магнита. Птицы летят на юг без компаса не потому, что считают линии магнитного поля. Птица бы чокнулась считать такое количество изменчивых и неопределенных величин. Птица летит, благодаря хуре – невидимой глазом траектории, которая имеет постоянный контакт с птичьим мозгом и управляет им примитивным способом, которым вся информационная природа управляет природой физической: «Свернул не туда – почувствовал дискомфорт. Свернул куда надо – испытал облегчение». В каком-то смысле судьба человеческая тоже сплошная хура, с которой не свернешь. А свернешь – пожалеешь. Отдельные хуры закодированы на уровне реликта и являются незыблемой основой. Другие – творческие поделки любимых теонов, которые можно и нужно усовершенствовать.
Но вернемся к самолету с пассажирами «Черно-синего неба», чьи альменные директории рассортированы и готовы влиться в архив. Вернемся к ощущению, которое они испытывают на этапе, где вестбуляция отсутствует. Есть ли вообще какие-то ощущения от этого «эшелона» и на что они похожи? В начале информологии, когда речь шла о типах альмен, человеческий тип был отнесен к «пятому». Но за ним, тем не менее, следовал «шестой», разговор о котором был отложен на будущее. О нем уже говорилось вскользь. Этот тип называют «теонным» типом альмены. Некоторые его черты демонстрируют ишигаты, другие обладатели «паранормальных» свойств. Альмены «шестого» (теонного) типа демонстрируют специфическую вестибуляцию. Она не обязательно привязана к субъекту – сегодня вестибюль «играет» за человека, завтра за творческий коллектив (эгрегор), а послезавтра одновременно за того и другого, да еще за процессор компьютера. При этом факт спонтанной и непродолжительной вестибуляции теонного типа не имеет пространственно-временных барьеров согласно Третьему Постулату. Точнее так: не обязательно имеет барьеры. И… как ощущения? Их нельзя назвать человеческими, но на «Черных» эшелонах людей уже нет. Есть готовый к обработке архив, собранный с «самолетов», пришвартованных к «МКС». Теперь, посредством хур, условно называемых «силовых линий» магнитного поля Земли, он отправится туда, где будет обработана инфа. Непосредственно в сам процессор. Вопрос на засыпку: где он находится? Куда направлены хуры магнитного поля? Туда же, куда все силовые линии биполярных магнитов, в центр. В данном случае в центр Земли. Непосредственно в «адские котлы» грешников, которые неправедно использовали свою жизнь. Таких архивов – тьма необъятная. Все они однотипны. Со всех рейсов, прибывших на «Сине-черный эшелон», набираются массовым порядком очень похожие друг на друга альменные директории «грешников». Каждый пассажир хоть немного внес туда лепту. Обрабатываются они в плазменном процессоре Земли грубо и жестко, чтоб отсечь мишуру и сохранить главное – жизнь на планете. Чем чаще меняются условия жизни, тем важнее «котлы». Архив «из котлов» должен отвечать на самый важный вопрос: «Как выжить?» (Что делать, чтобы тебя не скушали, и оставить жизнеспособное потомство на планете Земля). На «Черном» эшелоне у таких утилитарных архивов перспективы нет. Они рассчитаны на выживание в условиях конкретной проблемы и за ее пределами не востребованы. Им «вариться в адских котлах». Остальные файлы, которые хуры земного поля в «котлы» не отправили, будут отправлены другими хурами по другим адресам.
Магнитное поле имеет не только планета, но и светило. Солнечные хуры простираются далеко за границы гелиосферы. Это тоже локально структурированное пространство, только больше объемом. Понятое дело, что магнитосфера Земли -- часть магнитосферы Солнца, которая также нестабильна. Ее также штормит. На «Черном небе» тоже идут процессы. Все, что не вернулось на Землю, может быть поймано хурами «Черного неба» и отправлено для обработки в более мощном процессоре, имя которому Солнце. Поэтому следующий «эшелон» называется «Огненным небом». Здесь все на порядок интереснее, потому что ощущения от этого эшелона захватывают зоны, которые отношения к Земле не имеют. Там вестибулируют не человеческие события, пережитые вне Земли. Есть ли толк от такой информации? Очевидно, на бутерброд ее не намажешь, но от нас, «пассажиров лайнера», уже не осталось даже подноса для бутерброда. А если на соседних планетах есть жизнь (в любом ее проявлении) может быть интересно вдруг оказаться частью ее. Пережить то, что с нами в действительности не происходило. А разве не тем же самым занимается человек, когда смотрит кино и читает книги? Нравится это ему? А как же! В чужой галактике тоже могут понравиться архивы, собранные с нашего «самолета». Почему нет? Сидел у иллюминатора пассажир, не пил, не ел, не молился богу. Пассажир грустил. При жизни он разработал гениальный проект, который в случае нештатной ситуации мягко приземлит пассажиров с креслами, а пилотов оставит в небе, потому что так им и надо. Разработал и не внедрил. Теперь жалеет. Но хорошая инженерная идея пригодится везде. На любой планете, населенной командировочными и туристами. Пока не нужна, она будет хранится в архиве системы, Галактики, Мега-галактики, которые тоже имеют магнитное поле, и хуры их простираются на сверхогромные расстояния.
Информация о новых поступлениях в архив распространяется в информационной зоне мгновенно, потому что, согласно Третьему Постулату, не имеет пространственно-временных якорей. Архив упакован универсально и может быть прочитан на любом языке. Казалось бы… кому мы нужны с нашим примитивным бытом и технологиями? Но нет. Запросы бывают всяким. Сидела в том же самолете дама, что-то мурлыкала себе под нос. «Ну-ка, будьте добры перекинуть нам ноты», -- попросил неизвестный теон из галактики, невидимой в телескоп. Теон, ответственный за музыкальное воспитание человечества, не понял юмора. «Этой дамочке медведь на ухо наступил, -- сообщил он коллеге, -- ее не взяли в музыкальную школу, а сосед в самолете всю дорогу просил заткнуться. Ее песня действовала на соседа, как бормашина, вставленная в ухо. Зачем тебе ноты?» «Не твоего ума дела, -- ответит теон-заказчик, -- может, я изобретаю бормашину для ушей. Может, я кой-кому в уши пломбы хочу поставить».
Человек, обладатель «пятого» типа альмены, не приспособлен и не обучен пользоваться вестибюлем, предназначенным для обладателей «шестого» типа. Не может оценить их преимущества по достоинству. Может только догадываться о таких преимуществах. Но все это касается только рассмотренных нами шести «небес» загробного мира. Мы еще не рассматривали седьмое, которое носит название «Серое небо». Индийские мудрецы назвали его «нирваной», концом бесконечных перерождений, терзанием между «огненными» и «синими» небесами, освобождением от суеты и скорби земной. Что собой представляет «Седьмое небо», и почему туда «улетают» от счастья, разберемся в следующей статье.
|
|
|